Погружение на Китовый хребет
 Главная Страница
 Наша продукция
 Планы
 Экспедиции
 Участники
 Судно Картеш
 Архив новостей
 О нас
 Путешествия
 Видеогалерея
 Фотогалерея
 Подводные обои
 Дайвинг
 Cокровища
 Морские тайны
 Экспедиции Кусто

Каталог фильмов
 Интернет магазин
 Подводное видео
 Каталог фильмов
 Где купить фильмы
 Заказать фильм
 Реклама
 Видеостудия
 Фильмы Кусто
 Сотрудничество

Обучение
 Видеокурсы
 Фотокурсы
 Теория и Практика
 Федерации
 Адреса клубов
 История
 Книги
 Журналы
 Мировой океан

Техника
 Снаряжение
 Видеобоксы
 Видеокамеры
 Подводный свет
 Фотобоксы
 Фотовспышки
 Аксессуары
 Аренда
 Распродажа
 Новинки
 Прайс-лист

Объявления
 Расписание туров
 Дайв туры
Разное
 Форум
 Голосования
 Подводный юмор
 Юмор (video)
 Игры для телефонов
 Адрес
 Подписка
 Поиск по сайту
 Школа моделей
 PADI сообщество
 Фестивали
 English version
 Ссылки
 Карта сайта

Поддержать
этот сайт
на рейтинге
DIVEtop.Ru

Подводные боксы

Аренда техники

Подводные фильмы

Видеостудия

События, описываемые в предлагаемом очерке, происходили десять лет назад. К сожалению, ныне наши исследовательские работы в океане практически прекращены из-за отсутствия денег.
Погружение на Китовый хребет
Некогда славный научный флот гниет у причалов. Большой рыболовный траулер «Ихтиандр» продан в Перу за долги... Но мы уверены, что богатый опыт, накопленный нашей наукой в прошлых экспедициях, нужен сегодня и будет нужен завтра. Над нами находился «Ихтиандр» — большой морозильный рыболовный траулер, переделанный под судно-носитель подводного обитаемого аппарата

Сначала вода была голубая, потом стала темно-синей. Вот за толстым стеклом иллюминатора сгустились фиолетовые сумерки — и наступила полная темнота. Глубиномер показывал двести пятьдесят метров. До дна было еще далеко — более пятисот метров. Мы погружались в аппарате «Север-2» на вершину гигантского подводного хребта, скрытого в глубинах Атлантики, между южной оконечностью Африки и Бразилией.

Человек еще не видел здесь дно океана — мы были первыми. За пультом управления «Севера-2» сидел командир аппарата Иван Коник; у станции звукоподводной связи дежурил механик Олег Гирский; возле иллюминаторов в носовом отсеке заняли места начальник рейса Анатолий Помозов и гидробиолог Алексей Карамышев; я, геоморфолог по специальности, следил за показаниями приборов — глубиномера, датчиков температуры и солености забортной воды, содержания кислорода и углекислого газа внутри аппарата — и время от времени поглядывал в центральный иллюминатор. Над нами находился «Ихтиандр» — большой морозильный рыболовный траулер, переделанный под судно-носитель подводного обитаемого аппарата.

Погружение на Китовый хребет Вместо морозильной камеры сделали ангар для «Севера-2», правда, тесноватый для двенадцатиметровой сорокатонной подводной лодки. Для ее спуска и подъема пришлось поставить специальную мощную лебедку и сделать левый борт судна раздвижным. В отличие от батискафов, «Север-2» плавал под водой самостоятельно и не был связан тросом с обеспечивающим судном. В этом были его преимущества — полная свобода перемещения под водой, маневренность, но и недостаток — опасность остаться на дне океана навсегда в случае серьезной аварии. Раз нет связывающего с судном-носителем троса — не за что и вытащить. На Китовый хребет мы отправились неслучайно.

Из предыдущих экспедиций знали, что жизнь на подводных горах и хребтах порой бьет ключом в отличие от окружающих океанских вод. У рыбаков и океанологов стало складываться впечатление, что подводные горы — это своего рода оазисы в океане. Но все ли подводные горы богаты жизнью? Есть ли в фауне отдельных гор промысловые виды рыб? И самое главное — в чем причина «эффекта оазиса»? До выхода в океан я перерыл массу научной литературы, в которой упоминались подводные горы. И узнал, что впервые на «эффект оазиса» обратили внимание японские океанологи Уда и Ишино несколько десятилетий назад и дали первое научное объяснение этому явлению. По их мнению, над подводной горой возникает местный подъем глубинных вод, насыщенных питательными солями. В них, как в питательном бульоне, бурно размножаются микроводоросли — фитопланктон, который служит пищей хищному зоопланктону. А тот идет на корм мелким рыбам... Получается трофическая (то есть пищевая) цепочка. Но она будет работать, если поднявшаяся глубинная вода задержится над горой хотя бы на неделю-две, иначе весь «бульон» унесет течением в открытый океан.

Погружение на Китовый хребет Чтобы этого не случилось, над горой должен быть круговорот воды. Продемонстрировать это явление можно очень просто — помешать ложечкой чай в стакане: всплывшие чаинки соберутся в центре стакана, возле ложечки. Подобное может происходить и над подводной горой: если есть круговорот, то в нем будет собираться планктон, а значит — придет туда и рыба. И действительно, над некоторыми горами в Тихом океане японские океанологи обнаружили такие вихри: тут же были найдены и скопления рыбы. Несколько лет спустя после открытия японских ученых американский биолог Хаббс представил еще одно объяснение «эффекта оазиса». Он заметил, что на вершины подводных гор неподалеку от Калифорнии каждые сутки опускается звукорассеивающий слой (ЗРС). Этот слой состоит из зоопланктона и маленьких рыбок, в основном светящихся анчоусов — миктофид. Ночью звукорассеивающий слой поднимается к поверхности океана — его словно притягивает лунный свет, а днем опускается в глубину — подальше от солнечного света.

Если на пути этого мигрирующего слоя оказывается подводная гора, он накрывает ее, словно скатерть-самобранка. Все рыбы, живущие на вершине горы, получают раз в сутки обильную пищу. Каждая теория была научно обоснована и логична, но какая из них больше соответствует действительности? Нам было над чем поломать голову. Непросто было и выбрать место для погружения аппарата.

Мы обратили внимание на то, что Китовый хребет пересекает Бенгельское течение. Его воды, как известно, богаты питательными солями и планктоном. В том месте, где голубая стрела течения вонзается в Китовый хребет, высится гора Зубова. Ее вершина всего на 220 метров не доходит до поверхности океана. Вот на нее и было решено сделать первое погружение. Маршрут выбрали такой: погрузиться сначала на склон горы на глубину 1000 метров, потом подняться вдоль склона к вершине и таким образом просмотреть видовой состав и количество рыб во всем диапазоне глубин. Задумано все было очень хорошо: в одном погружении проверить сразу две теории — японскую и американскую.

Перед погружением гору Зубова тщательно «прописали» эхолотом, и я составил батиметрическую карту. На ней было отчетливо видно, что у горы Зубова крутые склоны и совершенно плоская вершина. Такие подводные горы — с плоскими вершинами — называются «гайотами». Мы забросили на эту вершину геологическую драгу — тяжелый зубастый ковш, который принес куски белого известняка с включениями древних раковин мелководных моллюсков, известковых водорослей и кораллов. Видимо когда-то, эта гора была коралловой отмелью. Гидрологи измерили температуру и соленость воды и построили карту динамической топографии, которая показала, что над подводной горой существует круговорот воды. Один : ноль в пользу японцев?

Погружение на Китовый хребет И вот первое погружение. — Вы приближаетесь к ЗРС, — передали нам по звукоподводной связи с «Ихтиандра». — Наибольшая плотность слоя отмечена на глубине триста метров... В лучах прожектора сновали маленькие серебристые рыбки со светящимися точками по бокам — миктофиды, лениво парили медузы, кувыркались, переливаясь всеми цветами радуги, гребневики-берое, прыгали, точно кузнечики, эвфаузииды, скакали копеподы... Да, звукорассеивающий слой действительно существовал и состоял из живых организмов, которые могли служить кормом обитателям подводной горы. Эти наблюдения говорили в пользу американской теории. С увеличением глубины жизнь становилась все беднее. Звукорассеивающий слой кончился. — Смотрите внимательнее! До дна — сорок метров, — предупредил командир Помозова и Карамышева. Я включил еще один прожектор. Узкий пучок света ударил сверху, с фонаря легкого корпуса, и рассеялся в темноте. — До грунта — двадцать метров! — Иду к вам, — крикнул Иван Коник. Командир аппарата покинул свое кресло и, усевшись на широкий подвесной ремень, стал смотреть в центральный иллюминатор, чтобы лучше видеть дно.

Погружение на Китовый хребет С помощью выносного пульта управления он рассчитывал сделать посадку более мягкой. Я заглянул в левый иллюминатор. Луч прожектора выхватил из темноты яркий конус, в котором плавала, изгибаясь, одинокая, длинная, серая рыба... Картина дна показалась мне довольно скучной. Перед нами открывался вид на крутой склон, припорошенный, точно снегом, чистым песком. Кое-где из песка выглядывали серые ноздреватые камни. — Что это за камни? — обернулся ко мне Помозов. Присмотревшись, я сказал: — Известняк. Тот самый, который нам принесла драга. — Что это значит? — допытывался начальник экспедиции. — Это значит, что мощность известняковой толщи на склоне горы не меньше семисот метров — то есть, действительно, подводная гора Зубова, скорее всего, была коралловым атоллом, а потом погрузилась в океан. Подводный аппарат двинулся вверх по склону. Подъем напоминал полет вертолета в горном ущелье. То справа, то слева из темноты выступали скальные обрывы, грозившие аппарату серьезным ударом. Коник вел «Север-2» всего в полутора-двух метрах от дна, чтобы мы могли хорошенько рассмотреть всех животных. Но пока лишь угри да макрурусы изредка встречались на пути. Эти рыбы плавали возле самого грунта, усиленно работая хвостами, — так они удерживались на одном месте, чтобы их не унесло течение...

А течение было сильным. Оно било в правый борт подводного аппарата, сносило его с курса. Капитану пришлось увеличить обороты винтов. Стрелки на приборной доске резко скакнули — возросла нагрузка на электродвигатели. — Иван, ток на пределе! — крикнул механик Гирский. — Может выбить предохранители. — Не выбьет, прорвемся, — заверил командир. Вдруг где-то сзади раздался сильный хлопок, и сверкнул огонь. Из кормового отсека повалил дым, запахло жженой пластмассой. Погасли прожекторы и светильники. «Север-2» снаружи и изнутри погрузился в абсолютную темноту. — Выруби ток! — крикнул Коник. Именно это Гирский и сделал, не дожидаясь команды, — отключил все потребители электроэнергии. Дальше команды командира следовали одна за другой: включить аварийное освещение... всем надеть акваланги... дышать экономно... Олег, иди в корму, посмотри, что там случилось... А произошло следующее: от перегрузки сгорел предохранитель на щите преобразователя напряжения, и от него загорелась пластмасса распределительного щита. В результате сгоревший предохранитель заплавился в гнездо, и его невозможно было вытащить и заменить. Аппарат потерял ход и управление.

Мы находились на глубине девятьсот метров, и нас несло течение. Порой аппарат прижимало к скалам, и тогда мы слышали зловещий скрежет металла о камни. «Только бы иллюминатором не стукнуло — тогда сразу конец», — подумал я. Наверное об этом же думали и другие. В аппарате воцарилась зловещая тишина... Но не надолго. Конику удалось связаться с «Ихтиандром» — благо была аварийная батарея, от которой заработала звукоподводная связь. Теперь наверху знали о происшедшем. Но что они могли сделать? Вытащить нас? Шансов на это практически не было. Помочь советом?.. Через какое-то время обитаемый отсек почти очистился от дыма — сработала система химической регенерации воздуха. Стало легче дышать, и мы лишь изредка прикладывались к загубникам аквалангов. — Сбрасывать или не сбрасывать?.. — задумчиво произнес командир. — Что сбрасывать? — спросил я. — Аккумуляторную батарею, что же еще? — невесело усмехнулся Коник. — И что тогда? — Тогда мы точно всплывем, но экспедиция на этом закончится. Надо будет возвращаться домой — запасной батареи у нас нет. Ясно, что непосредственная угроза нашим жизням миновала.

Ценой батареи мы можем спастись. Но сорвать экспедицию в самом ее начале — что может быть хуже? — Есть вариант! — сказал, наконец, Коник тоном заговорщика. — Там, наверху, кое-что придумали... Он и Гирский принялись разматывать какие-то провода. В обход поврежденного участка распределительного щита протянули временные кабели, из электрической цепи исключили две секции аккумуляторной батареи, а четыре подготовили к работе. За те четыре часа, которые мы провели без движения, «Север-2» отнесло далеко от подводной горы. — Ну что, Олег, запускаем? — повеселевшим голосом спросил Коник. — Давай попробуем, — ответил Гирский. Щелкнул тумблер, и мы услышали глухое чавканье — заработал насос, откачивающий воду из уравнительно-балластной цистерны. Облегченный аппарат стал медленно всплывать — я видел это по глубиномеру. Потом движение вверх ускорилось — включились в дело вертикальные винты. Только теперь все мы облегченно вздохнули. Всплываем! На «Ихтиандре» нас встречали, как посланцев с того света.

Погружение на Китовый хребет Через три дня «Север-2» снова был готов к погружению. Мы отправились под воду в том же составе и в то же место. Спуск прошел быстро и без приключений. «Приземлились» на глубине семьсот метров. Песчаный грунт был изрыт воронками, и в каждой сидела крупная креветка или рыба. — Что это за рыба? — спросил Коник. — Беспузырный окунь, — ответил Помозов. — Почему беспузырный? — Потому что у него нет плавательного пузыря. — А как же он плавает? — Он, как видишь, не плавает, а сидит на грунте. Действительно, на дне, опершись на грудные плавники, неподвижно сидели пестро окрашенные рыбы. Глядя на них, казалось, что вторжение огромного, излучающего яркий свет аппарата нисколько их не беспокоит. До самого последнего момента рыбы оставались неподвижными, и только когда «Север-2» чуть ли не наехал на одного из окуней, тот резко отскочил в сторону.

Креветки тоже отнеслись к нашему появлению индифферентно. Они преспокойно сидели в своих убежищах — воронках — или медленно передвигались, перебирая ножками и ощупывая длинными «усами» дорогу перед собой. — Акула! — вдруг крикнул Коник. Трехметровая акула, показавшаяся громадной, стремительно неслась прямо на нас. Пасть ее была полураскрыта, маленькие свиные глазки смотрели тупо и безжалостно. Казалось, вот-вот она ударит в иллюминатор и разобьет его. У меня спина похолодела от ужаса. Но акула, не доплыв немного до аппарата, резко развернулась и, недобро сверкнув зеленоватым глазом, уплыла в сторону. — Снимайте! — запоздало крикнул Коник. Какое там снимать! Мы все позабыли о фотоаппаратах, оцепенев от ужаса.

Вдогонку акуле сверкнула голубая молния фотовспышки. — Поздно, — махнул рукой Карамышев. — Разве что хвост в кадр попадет. Не успел Алексей перемотать пленку, как снова Коник воскликнул: — Смотрите! «Мешок с ушами» плыл к правому иллюминатору, возле которого сидел Карамышев, и Алексей успел нажать на спусковую кнопку своего «Зенита». От яркой вспышки импульсной лампы животное резко дернулось и, махнув «ушками», скрылось в темноте. — Кто это был, Алексей? — спросили мы одновременно. Карамышев призадумался. — Скорее всего... глубоководный осьминог. — Как осьминог? Он ведь плыл, а осьминоги ползают! — выпалил Помозов. — Это возле берега осьминоги ползают, а глубоководные — могут плавать, — невозмутимо парировал Карамышев. — Они даже в тралы для сбора планктона попадаются. Еще минут десять мы обсуждали странное существо и не заметили, как оказались на каменистом, слегка присыпанном песком грунте. На нем лежало множество серых шариков, похожих на мандарины, только ворсистые. Это были морские ежи.

Погружение на Китовый хребет Некоторые сидели неподвижно, другие медленно ползали по дну. Их было очень много — десятки... сотни. — Хороший признак, — заметил Помозов. — Раз много ежей, значит, на этой горе должно быть и много рыбы. — Почему? — Потому что морские ежи питаются останками погибшей рыбы. Пологий песчаный склон внезапно кончился, и перед нами возник грандиозный скалистый обрыв, уходящий куда-то вверх. — Пустите меня посмотреть — это мой объект! — взмолился я. — Иди, садись на мое место, — сказал Помозов, — а я отдохну. Теперь я мог как следует разглядеть дно. Обрыв, вдоль которого мы поднимались, был отнюдь не гладким. В серой бугристой скале я заметил ниши и гроты, над которыми нависали каменные карнизы.

Все это напоминало древний морской берег, о который когда-то разбивались волны. Только теперь этот берег находился на глубине почти пятьсот метров. — Вот еще одно доказательство погружения Китового хребта на полкилометра ниже уровня океана. — Какое доказательство? — не понял Помозов. — Ниши и гроты. Они могут быть выработаны волнами только в береговой зоне. Значит, когда-то на этом самом месте плескались волны, а вершины Китового хребта были островами, похожими, может быть, на остров Пасхи. — Когда это могло быть? — Думаю, примерно пять миллионов лет назад, в миоценовую эпоху. — А что случилось потом? — Потом распался южный суперматерик — Гондвана, его ледовый покров частично растаял, уровень океана поднялся... и все наши острова оказались под водой. Вот так! Удовлетворив свое профессиональное геологическое любопытство, я принялся наблюдать за рыбами.

Погружение на Китовый хребет Их было очень много. Они прятались в каждой нише и под нависающими козырьками. Больше всего было темно-серых рыб из семейства моровых. Рядом с ними держались слитножаберные угри. Самые маленькие ямки облюбовали антиасы — небольшие розовые рыбки с белой полосой на боку. Они держались парами: в каждой ямке пара антиасов. Выбоины в скалах служили им прекрасным убежищем. Вдруг перед нами возник большой краб-паук. Издали заметив нас, он поднял клешни и решительно бросился в бой. Столкновение казалось неизбежным... и лишь когда дистанция между нами сократилась до одного метра, краб-паук резко отскочил в сторону. Перед самой вершиной подводный аппарат вышел на настоящую цветочную поляну. Морские анемоны — актинии — сидели здесь, как на клумбе. Широко раскинув щупальца, они ловили мелкую белую взвесь, которую несло им течение. В прогалинах между актиниями сидели наши старые знакомые — беспузырные окуни. Рыбы изредка разевали рот и хлопали жаберными крышками. — Они питаются макропланктоном, который несет им течение, — заметил Карамышев. — Поди догадайся, что здесь такой оазис! — воскликнул Помозов. — Да, без подводного аппарата морские биологи, как слепые, — согласился Карамышев. — А вот и берикс! — воскликнул Помозов. — Вон косяк пошел — справа от нас. Мы все приникли к иллюминаторам, но едва смогли разглядеть хвосты уходящих рыб. — Берикс очень пуглив, — сказал Помозов. — Подводный аппарат близко не подпускает, но я точно заметил, что в стае было не меньше тридцати рыб.

«Север-2» всплыл на поверхность. Через полчаса его подняли в ангар. Мы наскоро поужинали и собрались в каюте капитана-директора на разбор погружения. — Давай первый, — толкнул меня в бок Помозов. — Итак, в результате нашей экспедиции выяснилось, — начал я, — что ни японская теория в чистом виде, ни американская не дают правильного объяснения нашего «эффекта оазиса», хотя отдельные элементы обеих теорий присутствуют. Основная причина богатства фауны подводной горы Зубова — планктон, который приносит течением из Субантарктики. И мы это видели своими глазами: и окуни, и актинии сидят на месте и ловят то, что доставляет им течение. И еще мы сделали небольшое геологическое открытие: гора Зубова, самая высокая гора Китового хребта, — это бывший коралловый атолл. Вот почему у нее ровная вершина, по которой можно пройтись тралом. — Тралом — это хорошо, — улыбнулся капитан-директор. — Пора бы и заняться ловом. Когда через некоторое время туго набитый траловый мешок вытянули на слип и распустили шнуровку кутца, из мешка посыпался огненно-красный берикс. Рыбы было много — целая гора. Помозов, глядя на трепещущую золотисто-красную груду, сказал: — А все-таки хорошо, что мы не сбросили тогда аккумуляторную батарею. Впереди нас ждали новые погружения на Китовом хребте...


Путешествия
 Баренцево море
 Белое море
 Красное море
 Таиланд
 Мальдивы
 Мальта
 Индонезия
 Турция
 Галапагосы
 Черное море
 Японское море
 Палау
 Подмосковье
 Байкал
 Озеро Голубое


Фильмы
 Покорение Арктики
 Ладога. Дорога №101






Видеотон - Профессиональная аудио и видео техника..

Яндекс цитирования

Аренда недвижимости

Подводная съёмка

 

Москва, Чистопрудный бульвар, дом 12А, офис 421 на 4-ом этаже
(495) 625-72-88, 916-90-30, 916-90-24, 916-94-20, 956-35-03
E-mail: info@videodive.ru;   E-mail Web-мастера
Вы можете задать свои вопросы о подводной технике поICQ 75827165

$hits
"; } } if(@$f[url]!="$str?$okr"){ $m=1; mysql_query("insert into all_str(url, hits) values('$str?$okr', '$m')"); echo "
$m
"; } }

Дайвинг - рейтинг DIVEtop.Ru

  VIDEODIVE.RU. Погружение на Китовый хребет



Погружение на Китовый хребет
 Главная Страница
 Наша продукция
 Планы
 Экспедиции
 Участники
 Судно Картеш
 Архив новостей
 О нас
 Путешествия
 Видеогалерея
 Фотогалерея
 Подводные обои
 Дайвинг
 Cокровища
 Морские тайны
 Экспедиции Кусто

Каталог фильмов
 Интернет магазин
 Подводное видео
 Каталог фильмов
 Где купить фильмы
 Заказать фильм
 Реклама
 Видеостудия
 Фильмы Кусто
 Сотрудничество

Обучение
 Видеокурсы
 Фотокурсы
 Теория и Практика
 Федерации
 Адреса клубов
 История
 Книги
 Журналы
 Мировой океан

Техника
 Снаряжение
 Видеобоксы
 Видеокамеры
 Подводный свет
 Фотобоксы
 Фотовспышки
 Аксессуары
 Аренда
 Распродажа
 Новинки
 Прайс-лист

Объявления
 Расписание туров
 Дайв туры
Разное
 Форум
 Голосования
 Подводный юмор
 Юмор (video)
 Игры для телефонов
 Адрес
 Подписка
 Поиск по сайту
 Школа моделей
 PADI сообщество
 Фестивали
 English version
 Ссылки
 Карта сайта

Поддержать
этот сайт
на рейтинге
DIVEtop.Ru

Подводные боксы

Аренда техники

Подводные фильмы

Видеостудия

События, описываемые в предлагаемом очерке, происходили десять лет назад. К сожалению, ныне наши исследовательские работы в океане практически прекращены из-за отсутствия денег.
Погружение на Китовый хребет
Некогда славный научный флот гниет у причалов. Большой рыболовный траулер «Ихтиандр» продан в Перу за долги... Но мы уверены, что богатый опыт, накопленный нашей наукой в прошлых экспедициях, нужен сегодня и будет нужен завтра. Над нами находился «Ихтиандр» — большой морозильный рыболовный траулер, переделанный под судно-носитель подводного обитаемого аппарата

Сначала вода была голубая, потом стала темно-синей. Вот за толстым стеклом иллюминатора сгустились фиолетовые сумерки — и наступила полная темнота. Глубиномер показывал двести пятьдесят метров. До дна было еще далеко — более пятисот метров. Мы погружались в аппарате «Север-2» на вершину гигантского подводного хребта, скрытого в глубинах Атлантики, между южной оконечностью Африки и Бразилией.

Человек еще не видел здесь дно океана — мы были первыми. За пультом управления «Севера-2» сидел командир аппарата Иван Коник; у станции звукоподводной связи дежурил механик Олег Гирский; возле иллюминаторов в носовом отсеке заняли места начальник рейса Анатолий Помозов и гидробиолог Алексей Карамышев; я, геоморфолог по специальности, следил за показаниями приборов — глубиномера, датчиков температуры и солености забортной воды, содержания кислорода и углекислого газа внутри аппарата — и время от времени поглядывал в центральный иллюминатор. Над нами находился «Ихтиандр» — большой морозильный рыболовный траулер, переделанный под судно-носитель подводного обитаемого аппарата.

Погружение на Китовый хребет Вместо морозильной камеры сделали ангар для «Севера-2», правда, тесноватый для двенадцатиметровой сорокатонной подводной лодки. Для ее спуска и подъема пришлось поставить специальную мощную лебедку и сделать левый борт судна раздвижным. В отличие от батискафов, «Север-2» плавал под водой самостоятельно и не был связан тросом с обеспечивающим судном. В этом были его преимущества — полная свобода перемещения под водой, маневренность, но и недостаток — опасность остаться на дне океана навсегда в случае серьезной аварии. Раз нет связывающего с судном-носителем троса — не за что и вытащить. На Китовый хребет мы отправились неслучайно.

Из предыдущих экспедиций знали, что жизнь на подводных горах и хребтах порой бьет ключом в отличие от окружающих океанских вод. У рыбаков и океанологов стало складываться впечатление, что подводные горы — это своего рода оазисы в океане. Но все ли подводные горы богаты жизнью? Есть ли в фауне отдельных гор промысловые виды рыб? И самое главное — в чем причина «эффекта оазиса»? До выхода в океан я перерыл массу научной литературы, в которой упоминались подводные горы. И узнал, что впервые на «эффект оазиса» обратили внимание японские океанологи Уда и Ишино несколько десятилетий назад и дали первое научное объяснение этому явлению. По их мнению, над подводной горой возникает местный подъем глубинных вод, насыщенных питательными солями. В них, как в питательном бульоне, бурно размножаются микроводоросли — фитопланктон, который служит пищей хищному зоопланктону. А тот идет на корм мелким рыбам... Получается трофическая (то есть пищевая) цепочка. Но она будет работать, если поднявшаяся глубинная вода задержится над горой хотя бы на неделю-две, иначе весь «бульон» унесет течением в открытый океан.

Погружение на Китовый хребет Чтобы этого не случилось, над горой должен быть круговорот воды. Продемонстрировать это явление можно очень просто — помешать ложечкой чай в стакане: всплывшие чаинки соберутся в центре стакана, возле ложечки. Подобное может происходить и над подводной горой: если есть круговорот, то в нем будет собираться планктон, а значит — придет туда и рыба. И действительно, над некоторыми горами в Тихом океане японские океанологи обнаружили такие вихри: тут же были найдены и скопления рыбы. Несколько лет спустя после открытия японских ученых американский биолог Хаббс представил еще одно объяснение «эффекта оазиса». Он заметил, что на вершины подводных гор неподалеку от Калифорнии каждые сутки опускается звукорассеивающий слой (ЗРС). Этот слой состоит из зоопланктона и маленьких рыбок, в основном светящихся анчоусов — миктофид. Ночью звукорассеивающий слой поднимается к поверхности океана — его словно притягивает лунный свет, а днем опускается в глубину — подальше от солнечного света.

Если на пути этого мигрирующего слоя оказывается подводная гора, он накрывает ее, словно скатерть-самобранка. Все рыбы, живущие на вершине горы, получают раз в сутки обильную пищу. Каждая теория была научно обоснована и логична, но какая из них больше соответствует действительности? Нам было над чем поломать голову. Непросто было и выбрать место для погружения аппарата.

Мы обратили внимание на то, что Китовый хребет пересекает Бенгельское течение. Его воды, как известно, богаты питательными солями и планктоном. В том месте, где голубая стрела течения вонзается в Китовый хребет, высится гора Зубова. Ее вершина всего на 220 метров не доходит до поверхности океана. Вот на нее и было решено сделать первое погружение. Маршрут выбрали такой: погрузиться сначала на склон горы на глубину 1000 метров, потом подняться вдоль склона к вершине и таким образом просмотреть видовой состав и количество рыб во всем диапазоне глубин. Задумано все было очень хорошо: в одном погружении проверить сразу две теории — японскую и американскую.

Перед погружением гору Зубова тщательно «прописали» эхолотом, и я составил батиметрическую карту. На ней было отчетливо видно, что у горы Зубова крутые склоны и совершенно плоская вершина. Такие подводные горы — с плоскими вершинами — называются «гайотами». Мы забросили на эту вершину геологическую драгу — тяжелый зубастый ковш, который принес куски белого известняка с включениями древних раковин мелководных моллюсков, известковых водорослей и кораллов. Видимо когда-то, эта гора была коралловой отмелью. Гидрологи измерили температуру и соленость воды и построили карту динамической топографии, которая показала, что над подводной горой существует круговорот воды. Один : ноль в пользу японцев?

Погружение на Китовый хребет И вот первое погружение. — Вы приближаетесь к ЗРС, — передали нам по звукоподводной связи с «Ихтиандра». — Наибольшая плотность слоя отмечена на глубине триста метров... В лучах прожектора сновали маленькие серебристые рыбки со светящимися точками по бокам — миктофиды, лениво парили медузы, кувыркались, переливаясь всеми цветами радуги, гребневики-берое, прыгали, точно кузнечики, эвфаузииды, скакали копеподы... Да, звукорассеивающий слой действительно существовал и состоял из живых организмов, которые могли служить кормом обитателям подводной горы. Эти наблюдения говорили в пользу американской теории. С увеличением глубины жизнь становилась все беднее. Звукорассеивающий слой кончился. — Смотрите внимательнее! До дна — сорок метров, — предупредил командир Помозова и Карамышева. Я включил еще один прожектор. Узкий пучок света ударил сверху, с фонаря легкого корпуса, и рассеялся в темноте. — До грунта — двадцать метров! — Иду к вам, — крикнул Иван Коник. Командир аппарата покинул свое кресло и, усевшись на широкий подвесной ремень, стал смотреть в центральный иллюминатор, чтобы лучше видеть дно.

Погружение на Китовый хребет С помощью выносного пульта управления он рассчитывал сделать посадку более мягкой. Я заглянул в левый иллюминатор. Луч прожектора выхватил из темноты яркий конус, в котором плавала, изгибаясь, одинокая, длинная, серая рыба... Картина дна показалась мне довольно скучной. Перед нами открывался вид на крутой склон, припорошенный, точно снегом, чистым песком. Кое-где из песка выглядывали серые ноздреватые камни. — Что это за камни? — обернулся ко мне Помозов. Присмотревшись, я сказал: — Известняк. Тот самый, который нам принесла драга. — Что это значит? — допытывался начальник экспедиции. — Это значит, что мощность известняковой толщи на склоне горы не меньше семисот метров — то есть, действительно, подводная гора Зубова, скорее всего, была коралловым атоллом, а потом погрузилась в океан. Подводный аппарат двинулся вверх по склону. Подъем напоминал полет вертолета в горном ущелье. То справа, то слева из темноты выступали скальные обрывы, грозившие аппарату серьезным ударом. Коник вел «Север-2» всего в полутора-двух метрах от дна, чтобы мы могли хорошенько рассмотреть всех животных. Но пока лишь угри да макрурусы изредка встречались на пути. Эти рыбы плавали возле самого грунта, усиленно работая хвостами, — так они удерживались на одном месте, чтобы их не унесло течение...

А течение было сильным. Оно било в правый борт подводного аппарата, сносило его с курса. Капитану пришлось увеличить обороты винтов. Стрелки на приборной доске резко скакнули — возросла нагрузка на электродвигатели. — Иван, ток на пределе! — крикнул механик Гирский. — Может выбить предохранители. — Не выбьет, прорвемся, — заверил командир. Вдруг где-то сзади раздался сильный хлопок, и сверкнул огонь. Из кормового отсека повалил дым, запахло жженой пластмассой. Погасли прожекторы и светильники. «Север-2» снаружи и изнутри погрузился в абсолютную темноту. — Выруби ток! — крикнул Коник. Именно это Гирский и сделал, не дожидаясь команды, — отключил все потребители электроэнергии. Дальше команды командира следовали одна за другой: включить аварийное освещение... всем надеть акваланги... дышать экономно... Олег, иди в корму, посмотри, что там случилось... А произошло следующее: от перегрузки сгорел предохранитель на щите преобразователя напряжения, и от него загорелась пластмасса распределительного щита. В результате сгоревший предохранитель заплавился в гнездо, и его невозможно было вытащить и заменить. Аппарат потерял ход и управление.

Мы находились на глубине девятьсот метров, и нас несло течение. Порой аппарат прижимало к скалам, и тогда мы слышали зловещий скрежет металла о камни. «Только бы иллюминатором не стукнуло — тогда сразу конец», — подумал я. Наверное об этом же думали и другие. В аппарате воцарилась зловещая тишина... Но не надолго. Конику удалось связаться с «Ихтиандром» — благо была аварийная батарея, от которой заработала звукоподводная связь. Теперь наверху знали о происшедшем. Но что они могли сделать? Вытащить нас? Шансов на это практически не было. Помочь советом?.. Через какое-то время обитаемый отсек почти очистился от дыма — сработала система химической регенерации воздуха. Стало легче дышать, и мы лишь изредка прикладывались к загубникам аквалангов. — Сбрасывать или не сбрасывать?.. — задумчиво произнес командир. — Что сбрасывать? — спросил я. — Аккумуляторную батарею, что же еще? — невесело усмехнулся Коник. — И что тогда? — Тогда мы точно всплывем, но экспедиция на этом закончится. Надо будет возвращаться домой — запасной батареи у нас нет. Ясно, что непосредственная угроза нашим жизням миновала.

Ценой батареи мы можем спастись. Но сорвать экспедицию в самом ее начале — что может быть хуже? — Есть вариант! — сказал, наконец, Коник тоном заговорщика. — Там, наверху, кое-что придумали... Он и Гирский принялись разматывать какие-то провода. В обход поврежденного участка распределительного щита протянули временные кабели, из электрической цепи исключили две секции аккумуляторной батареи, а четыре подготовили к работе. За те четыре часа, которые мы провели без движения, «Север-2» отнесло далеко от подводной горы. — Ну что, Олег, запускаем? — повеселевшим голосом спросил Коник. — Давай попробуем, — ответил Гирский. Щелкнул тумблер, и мы услышали глухое чавканье — заработал насос, откачивающий воду из уравнительно-балластной цистерны. Облегченный аппарат стал медленно всплывать — я видел это по глубиномеру. Потом движение вверх ускорилось — включились в дело вертикальные винты. Только теперь все мы облегченно вздохнули. Всплываем! На «Ихтиандре» нас встречали, как посланцев с того света.

Погружение на Китовый хребет Через три дня «Север-2» снова был готов к погружению. Мы отправились под воду в том же составе и в то же место. Спуск прошел быстро и без приключений. «Приземлились» на глубине семьсот метров. Песчаный грунт был изрыт воронками, и в каждой сидела крупная креветка или рыба. — Что это за рыба? — спросил Коник. — Беспузырный окунь, — ответил Помозов. — Почему беспузырный? — Потому что у него нет плавательного пузыря. — А как же он плавает? — Он, как видишь, не плавает, а сидит на грунте. Действительно, на дне, опершись на грудные плавники, неподвижно сидели пестро окрашенные рыбы. Глядя на них, казалось, что вторжение огромного, излучающего яркий свет аппарата нисколько их не беспокоит. До самого последнего момента рыбы оставались неподвижными, и только когда «Север-2» чуть ли не наехал на одного из окуней, тот резко отскочил в сторону.

Креветки тоже отнеслись к нашему появлению индифферентно. Они преспокойно сидели в своих убежищах — воронках — или медленно передвигались, перебирая ножками и ощупывая длинными «усами» дорогу перед собой. — Акула! — вдруг крикнул Коник. Трехметровая акула, показавшаяся громадной, стремительно неслась прямо на нас. Пасть ее была полураскрыта, маленькие свиные глазки смотрели тупо и безжалостно. Казалось, вот-вот она ударит в иллюминатор и разобьет его. У меня спина похолодела от ужаса. Но акула, не доплыв немного до аппарата, резко развернулась и, недобро сверкнув зеленоватым глазом, уплыла в сторону. — Снимайте! — запоздало крикнул Коник. Какое там снимать! Мы все позабыли о фотоаппаратах, оцепенев от ужаса.

Вдогонку акуле сверкнула голубая молния фотовспышки. — Поздно, — махнул рукой Карамышев. — Разве что хвост в кадр попадет. Не успел Алексей перемотать пленку, как снова Коник воскликнул: — Смотрите! «Мешок с ушами» плыл к правому иллюминатору, возле которого сидел Карамышев, и Алексей успел нажать на спусковую кнопку своего «Зенита». От яркой вспышки импульсной лампы животное резко дернулось и, махнув «ушками», скрылось в темноте. — Кто это был, Алексей? — спросили мы одновременно. Карамышев призадумался. — Скорее всего... глубоководный осьминог. — Как осьминог? Он ведь плыл, а осьминоги ползают! — выпалил Помозов. — Это возле берега осьминоги ползают, а глубоководные — могут плавать, — невозмутимо парировал Карамышев. — Они даже в тралы для сбора планктона попадаются. Еще минут десять мы обсуждали странное существо и не заметили, как оказались на каменистом, слегка присыпанном песком грунте. На нем лежало множество серых шариков, похожих на мандарины, только ворсистые. Это были морские ежи.

Погружение на Китовый хребет Некоторые сидели неподвижно, другие медленно ползали по дну. Их было очень много — десятки... сотни. — Хороший признак, — заметил Помозов. — Раз много ежей, значит, на этой горе должно быть и много рыбы. — Почему? — Потому что морские ежи питаются останками погибшей рыбы. Пологий песчаный склон внезапно кончился, и перед нами возник грандиозный скалистый обрыв, уходящий куда-то вверх. — Пустите меня посмотреть — это мой объект! — взмолился я. — Иди, садись на мое место, — сказал Помозов, — а я отдохну. Теперь я мог как следует разглядеть дно. Обрыв, вдоль которого мы поднимались, был отнюдь не гладким. В серой бугристой скале я заметил ниши и гроты, над которыми нависали каменные карнизы.

Все это напоминало древний морской берег, о который когда-то разбивались волны. Только теперь этот берег находился на глубине почти пятьсот метров. — Вот еще одно доказательство погружения Китового хребта на полкилометра ниже уровня океана. — Какое доказательство? — не понял Помозов. — Ниши и гроты. Они могут быть выработаны волнами только в береговой зоне. Значит, когда-то на этом самом месте плескались волны, а вершины Китового хребта были островами, похожими, может быть, на остров Пасхи. — Когда это могло быть? — Думаю, примерно пять миллионов лет назад, в миоценовую эпоху. — А что случилось потом? — Потом распался южный суперматерик — Гондвана, его ледовый покров частично растаял, уровень океана поднялся... и все наши острова оказались под водой. Вот так! Удовлетворив свое профессиональное геологическое любопытство, я принялся наблюдать за рыбами.

Погружение на Китовый хребет Их было очень много. Они прятались в каждой нише и под нависающими козырьками. Больше всего было темно-серых рыб из семейства моровых. Рядом с ними держались слитножаберные угри. Самые маленькие ямки облюбовали антиасы — небольшие розовые рыбки с белой полосой на боку. Они держались парами: в каждой ямке пара антиасов. Выбоины в скалах служили им прекрасным убежищем. Вдруг перед нами возник большой краб-паук. Издали заметив нас, он поднял клешни и решительно бросился в бой. Столкновение казалось неизбежным... и лишь когда дистанция между нами сократилась до одного метра, краб-паук резко отскочил в сторону. Перед самой вершиной подводный аппарат вышел на настоящую цветочную поляну. Морские анемоны — актинии — сидели здесь, как на клумбе. Широко раскинув щупальца, они ловили мелкую белую взвесь, которую несло им течение. В прогалинах между актиниями сидели наши старые знакомые — беспузырные окуни. Рыбы изредка разевали рот и хлопали жаберными крышками. — Они питаются макропланктоном, который несет им течение, — заметил Карамышев. — Поди догадайся, что здесь такой оазис! — воскликнул Помозов. — Да, без подводного аппарата морские биологи, как слепые, — согласился Карамышев. — А вот и берикс! — воскликнул Помозов. — Вон косяк пошел — справа от нас. Мы все приникли к иллюминаторам, но едва смогли разглядеть хвосты уходящих рыб. — Берикс очень пуглив, — сказал Помозов. — Подводный аппарат близко не подпускает, но я точно заметил, что в стае было не меньше тридцати рыб.

«Север-2» всплыл на поверхность. Через полчаса его подняли в ангар. Мы наскоро поужинали и собрались в каюте капитана-директора на разбор погружения. — Давай первый, — толкнул меня в бок Помозов. — Итак, в результате нашей экспедиции выяснилось, — начал я, — что ни японская теория в чистом виде, ни американская не дают правильного объяснения нашего «эффекта оазиса», хотя отдельные элементы обеих теорий присутствуют. Основная причина богатства фауны подводной горы Зубова — планктон, который приносит течением из Субантарктики. И мы это видели своими глазами: и окуни, и актинии сидят на месте и ловят то, что доставляет им течение. И еще мы сделали небольшое геологическое открытие: гора Зубова, самая высокая гора Китового хребта, — это бывший коралловый атолл. Вот почему у нее ровная вершина, по которой можно пройтись тралом. — Тралом — это хорошо, — улыбнулся капитан-директор. — Пора бы и заняться ловом. Когда через некоторое время туго набитый траловый мешок вытянули на слип и распустили шнуровку кутца, из мешка посыпался огненно-красный берикс. Рыбы было много — целая гора. Помозов, глядя на трепещущую золотисто-красную груду, сказал: — А все-таки хорошо, что мы не сбросили тогда аккумуляторную батарею. Впереди нас ждали новые погружения на Китовом хребте...


Путешествия
 Баренцево море
 Белое море
 Красное море
 Таиланд
 Мальдивы
 Мальта
 Индонезия
 Турция
 Галапагосы
 Черное море
 Японское море
 Палау
 Подмосковье
 Байкал
 Озеро Голубое


Фильмы
 Покорение Арктики
 Ладога. Дорога №101






Видеотон - Профессиональная аудио и видео техника..

Яндекс цитирования

Аренда недвижимости

Подводная съёмка

 

Москва, Чистопрудный бульвар, дом 12А, офис 421 на 4-ом этаже
(495) 625-72-88, 916-90-30, 916-90-24, 916-94-20, 956-35-03
E-mail: info@videodive.ru;   E-mail Web-мастера
Вы можете задать свои вопросы о подводной технике поICQ 75827165

$hits
"; } } if(@$f[url]!="$str?$okr"){ $m=1; mysql_query("insert into all_str(url, hits) values('$str?$okr', '$m')"); echo "
$m
"; } }

Дайвинг - рейтинг DIVEtop.Ru